?

Log in

No account? Create an account
модрон

Альтернатива. Глава 12.

Фронт у Бельчите. Обжигающее солнце, клубы дыма, запах разлагающихся трупов.

Части первой линии, выбитые почти целиком, пополнены резервистами из Сарагосы. Так себе солдаты, почти все – бывшие анархисты. Сама Сарагоса уже занята частями вермахта.

Выдержав третью атаку немцев за сегодняшний день, молодой угрюмый капитан, командир батальона, лёжа в окопе, вытирает со лба пот и грязь. Атака отбита, значит, всё-таки он проживёт ещё немного на этом свете.

Резервисты плохо стреляют и не умеют пользоваться укрытиями. Батальон несёт потери.

- Республиканские солдаты! Вам незачем воевать с доблестной немецкой армией. Кого вы защищаете – большевистских плутократов, обманом поработивших Испанию? Расстреливайте своих комиссаров и переходите на нашу сторону, мы гарантируем вам жизнь и хорошее обращение!.. – доносится на чистом испанском с вражеской стороны, уже в который раз.

- Братцы! - внезапно разносится над линией окопов чей-то надрывный крик. – До каких пор нам терпеть лишения? Сражаемся, гибнем, а за что? Сарагоса захвачена, а Мадрид пускай защищают коммунисты! Предали наше общее дело в тридцать восьмом, а теперь заставляют кровь за них проливать?! Не бывать этому! Ребята, айда отсюда!

Часть солдат вылезает из окопов. Поднимается гвалт. Раздаётся несколько выстрелов. Капитан, пригнувшись, перебегает по линии окопов, пытаясь ближе подобраться к оратору.

- Солдаты! – кричит капитан, встав на бруствер и выпрямившись во весь рост. – Это провокатор, изменник родины, а родина у нас одна – Испания! За измену в военное время положен расстрел!

Он достаёт из кобуры револьвер и направляет его на оратора, невзрачного мужчину средних лет в грязной шинели. Внезапно раздаётся взрыв, капитан падает: осколок снаряда вонзился ему в живот. Следующий снаряд, попав в гущу собравшейся толпы, разрывает провокатора на части.

Обстрел продолжается. Слева и справа застрочили пулемёты. «Немцы наступают! Все здесь погибнем!» – раздаются истошные вопли. Окончательно деморализованные солдаты бегут, бросая оружие, вслед им летят пули немецких пехотинцев, поднявшихся в четвёртую, последнюю атаку.

- Куда вы канальи, назад, занять оборону! – еле слышно хрипит капитан, на губах у него пузырится кровавая пена. Он знает, что за линией обороны нет резервных частей. Это конец.

Подняв руку со ставшим ужасно тяжёлым револьвером, он подносит оружие к виску и спускает курок. А через окоп уже перепрыгивают солдаты вермахта, стреляя на ходу из карабинов по мелькающим впереди спинам...

* * *

Колонна немецких грузовиков-трёхтонок движется по шоссе, вздымая пыль. К некоторым машинам прицеплены противотанковые пушки, в голове колонны бронетранспортер, вперёд выслан дозор мотоциклистов. Но поводов для волнения нет: испанский фронт прорван, дорога на Мадрид открыта.

В кабине одного из грузовиков, рядом с водителем, сидит обер-лейтенант вермахта Энрике Меркадо. Наконец-то он может вернуться на родину после нескольких лет мытарств! Интересно, разрушена ли их родовая усадьба в окрестностях Сьюдад-Реаль, некогда реквизированная большевиками? Во время гражданской войны там не было боёв, не будет и сейчас: после взятия Мадрида красные капитулируют.

«Думаю, что немецкие власти не будут возражать, если усадьба вернётся в руки законных владельцев, - раздумал Энрике. - Тем более что я хорошо зарекомендовал себя службой в вермахте, а мой старший брат, выдающийся лётчик, командир группы, погиб в священной борьбе с большевиками, это тоже кое-чего да стоит».

Обер-лейтенанту не терпелось закончить войну и поехать в Сьюдад-Реаль. Мать и отец Энрике умерли в начале тридцатых, других родных не было. Причина поскорее побывать в родных местах – девушка, Даниела Рубио, с которой Энрике связывали романтические отношения. Они собирались венчаться, но не успели. «Не беспокойся, я обязательно вернусь!» - крикнул Энрике своей возлюбленной, когда в составе отряда гражданской гвардии уходил сражаться за порядок и благополучие честных испанцев. И с тех пор он её ни разу не видел.

Грузовик проехал мимо опушки с наваленными на ней трупами республиканских солдат и офицеров. Немецкие похоронные команды деловито подготавливали ямы для их погребения.

«Опять льётся кровь испанцев», - с некоторой грустью подумал Энрике. Эта тема уже давно беспокоила обер-лейтенанта, не давала сконцентрироваться на радужных мечтах о свадьбе с дожидавшейся его суженой. И хотя погибшие наверняка были коммунистами, это не слишком успокаивало. К тому же Энрике слышал о лозунге «Родина в опасности!», который вбросили в массы республиканцы, для того чтобы поднять испанский народ против немцев. Возможно, не все поняли, что немцы несут избавление от большевизма, многие могли поверить, что они пришли как завоеватели. Ведь именно об этом постоянно твердит красная пропаганда… Кто знает, сколько не очень проницательных, но всё же достойных людей гниёт сейчас в республиканских окопах…

С громким рёвом из-за леса выскочила «Рата». Войдя в отвесное пикирование, она обстреляла голову колонны из пулемётов. Один из грузовиков вспыхнул, остальные остановились. Снизившись до бреющего, «Рата» молниеносно исчезла. Расчёты зенитных установок и выпрыгнувшие из кузовов пехотинцы даже не успели толком открыть огонь.

С большими предосторожностями столкнув горящую машину в кювет, пехотинцы опять погрузились в грузовики. Колонна продолжила свой неумолимый ход на юг, к столице вражеского государства.

* * *

Старенький И-16 тип 5 с бортовым номером «СМ-011», прошедший всю гражданскую войну и получивший в лётной школе Эль-Кармоли ласковое прозвище «El abuelo»{1}, возвращался на свой аэродром на бреющем полёте, едва не задевая вершины деревьев. Лётчик-инструктор Рамон Кастанеда выжимал из самолёта максимально возможную скорость, прислушиваясь к стучащему мотору и регулярно оглядывая небо в поисках «Мессершмиттов». Наконец, показался аэродром Эль-Кармоли. Облегчённо вздохнув, Кастанеда пошёл на посадку.

- Плохо дело, - отрапортовал он по телефону Идальго де Сиснеросу немного спустя. – Фронт прорван. Немецкие моторизованные дивизии беспрепятственно приближаются к Мадриду.

…Единственным выходом из критической ситуации была штурмовка вражеских колонн на марше, отработанная ещё со времён Гвадалахары. На выполнение задания были подняты почти все способные летать самолёты, но их оставалось слишком мало. К счастью, лётчиков пока хватало, хоть и не все из них достигли достаточного опыта для штурмовки насыщенной средствами ПВО цели. Для прикрытия ударных самолётов привлекли восьмую эскадрилью 21-й группы, укомплектованную новыми И-16 М-63 испанского производства, и первую эскадрилью 22-й группы, летающую на «Эмилях». Общее руководство группой прикрытия осуществлял майор Меркадо.

* * *

Через час после доклада Кастанеды на колонны немецкой мотопехоты обрушилась почти вся республиканская воздушная мощь: бомбардировщики СБ, истребители И-15, И-16 и «Фиат-CR.32» и даже изъятые из лётных школ Р-Z. Выставив вверх раскалённые стволы, яростно вели огонь немецкие зенитные пулёметы и двадцатимиллиметровые автоматические пушки. В воздухе творится настоящий ад: клубы дыма, напрочь закрывающие обзор, горящие и взрывающиеся самолёты, полчища атакующих «Мессершмиттов»; непонятно было, как можно в такой свалке пытаться командовать чем-либо и организованно вести бой. Республиканские «Эмили» и «Моски» из группы прикрытия вертятся, как волчки, чтобы прикрыть ударные самолёты, но они не могут успеть везде, и вот, очередной И-15 летит к земле, волоча за собой хвост пламени, взрывается и хоронит под обломками своего пилота, не успевшего выпрыгнуть; очередной СБ пытается, дымя, вытянуть на одном моторе, но высота слишком мала и он цепляет брюхом за деревья, разваливаясь на части; очередной И-16, ведомый железной даже после смертельного ранения волей лётчика, помнившего Сьерру Гуадаррама, Гвадалахару и Эбро{2}, втыкается носом в немецкую зенитную установку, и взрыв боеприпасов разносит всё вокруг в радиусе нескольких десятков метров; очередной Р-Z, древний биплан весь в заплатках, пилотируемый отчаянно храбрыми ребятами, получает снаряд «Эрликона» и превращается в огненный факел, доказывая тем самым, что одной только храбрости на этой войне недостаточно…

Задача была выполнена. Шоссе на многие километры оказалось заполненным горящими остовами грузовиков и штабных машин. Приговор Мадриду был отсрочен. Военная авиация Испанской республики оправдала своё почётное наименование «la gloriosa»{3}. Но какой ценой?..

На аэродроме Меркадо не досчитался четырёх машин с опытными пилотами. Ещё два «Эмиля» пришли домой по сути «на честном слове», и техники не были уверены, что из них удастся собрать хотя бы один исправный истребитель. Несколько лётчиков было ранено. Примерно такая же ситуация наблюдалась в восьмой эскадрилье.

Штурмовые части понесли огромные потери. Некоторые эскадрильи перестали существовать как боевые единицы.

Республиканские лётчики были деморализованы гибелью своих боевых друзей и неуклонным продвижением немцев к сердцу страны.

Сразу после штурмовки немецких колонн на Мадрид в очередной раз налетела армада «Хейнкелей». Горстка И-180, оставшаяся от 4-й АЭ, и эскадрилья И-15 не смогли остановить неприятеля. Бомбардировщики прорвались к городу, сравняли с землей несколько кварталов и зажгли склады продовольствия.

Немецкая военная машина, несмотря на потери в людях и технике, неумолимо продолжала своё движение.

{1} (исп.) «дедушка»
{2} Фронты Гражданской войны
{3} (исп.) «прославленная». Наименование закрепилось за FARE с момента битвы за Мадрид в 1936 г.

Comments