?

Log in

No account? Create an account
недремлющий

Альтернатива. Глава 11.

Бомбардировщик тениенте Рейеса, натужно гудя моторами, из последних сил тянул на юго-восток. Правый двигатель чихал и выпускал струйки дыма, норовя заглохнуть; плоскость была пробита в нескольких местах. Плексиглас турели стрелка был разбит, а сам стрелок ранен.

Под крылом «Катюшки» проплыли улицы и дома Саморы, городка почти у самой португальской границы. Видимо, во время боя с «Мессершмиттами» они сильно отклонились на запад.

- Истребители сзади-сверху! – крикнул стрелок-радист, сержант Асенсио, хватаясь за рукоятки пулемёта.

Рейес моментально сдёрнул тяжёлую машину с курса, уклоняясь от вражеских очередей. Прямо перед кабиной пилота пронеслись два «Эмиля». Молниеносный доворот, очередь из спаренного ШКАСа штурмана и вот ведомый вражеской пары уходит со снижением на север, оставляя за собой чёрный шлейф.

Однако оставшийся «мессер» набирает высоту и оказывается прямо под брюхом СБ. «Эрликоны» {1} изрыгнули несколько снарядов, фюзеляж СБ содрогнулся от попаданий. В ответ полоснул из ШКАСа люковой установки стрелок-радист, спугнув немца. Тот пошёл на второй заход. Бомбардировщик в прицеле, но Рейес опять совершает резкий манёвр, и «Эмиль», едва задев огнём крыло, проскакивает мимо…

- Командир, истребитель сверху! – кричит штурман.

Действительно, прямо над ними в облачности угадывается тень ещё одного самолёта. Но его контур не похож на «Мессершмитт»: широкий лоб выдаёт наличие радиального двигателя.

- Может, это «Моска»? – воскликнул стрелок-радист.

- Нет, слишком вытянутый фюзеляж… Это может быть И-180 4-й эскадрильи… Но чего же он тогда медлит?!

Мимо опять пронесся «Эмиль», осколки снарядов просвистели в нескольких сантиметрах от головы Рейеса.

Неизвестный истребитель показался в просвете облаков, и лейтенанта охватило отчаяние: это был «Хок-75» с португальскими опознавательными знаками. Видимо, забрёл на республиканскую территорию во время патрулирования своего участка границы.

- Командир, патроны кончились! – крикнул Асенсио.

Некоторое время сержанту удалось имитировать защиту, пока нацист не понял, что у стрелка нет патронов. Медленно, неторопливо «Эмиль» начал пристраиваться в хвост «Катюшке». Несмотря на яростные попытки экипажа держать вражеский истребитель в зоне огня люковой установки, тот держался сверху и подходил все ближе и ближе… Вот и дистанция огня…

Занятые боем, республиканские лётчики не заметили, как развернулся и начал снижение «Хок». Они просто увидели вдруг, что португальский истребитель пикирует на «Эмиль». Видимо немец, увлечённый расчётом упреждения, тоже его не заметил: вражеский истребитель держал курс до того самого момента, как португалец открыл огонь. Филигранно рассчитанный угол стрельбы, короткая вспышка изо всех стволов, и пули пронзают фонарь «Мессершмитта». Тот дергается, какое-то время продолжает полёт, затем с небольшим уклоном пикирует к земле. Вспышка внизу, на земле чёрная воронка, дым поднимается вверх. Видимо, пилот «Эмиля» был убит наповал.

«Хок-75» поравнялся с «Катюшкой». Весь экипаж СБ впился глазами в португальский истребитель. Через плексиглас фонаря можно было увидеть, как лётчик повернул голову в их сторону. Он сжал правую руку в кулак и поднял её в приветственном жесте. Затем пилот передвинул сектор газа вперёд, и вот «Хок», кабрируя, поднимается всё выше и выше, пока окончательно не исчезает в облачности.

…Весь оставшийся путь до базы, искусно держа в воздухе повреждённую «Катюшку», Рейес думал о неизвестном португальце, спасшем его экипаж. Кем он мог быть – коммунистом ли, антифашистом - этот человек, готовый пострадать сам, помогая другим?

«Пока есть ещё такие люди, не всё потеряно, - сказал себе Рейес. - И мы не можем проиграть!»

А тем временем португальский лётчик-истребитель, посадив свой «Хок», должно быть, рапортовал командиру части: «Задание на патрулирование границы выполнено. Израсходовано двадцать пуль калибра 7.7 мм. Один наглый большевистский бомбардировщик залез на нашу территорию, пришлось пустить в его сторону пару заградительных очередей»…

* * *

…Вставало солнце. Над аэродромом Алькала-де-Энарес протяжно завыла сирена воздушной тревоги, вверх поднялась красная ракета: немецкие бомбардировщики в очередной раз шли на Мадрид. Запылённые, исхудавшие лётчики четвёртой эскадрильи FARE побежали к своим самолётам.

Несмотря на высокие боевые качества истребителя И-180, стоявшего на вооружении эскадрильи, и опытность пилотов, за прошедшую неделю эскадрилья понесла ощутимые потери. Неудивительно: после того, как истребительная авиация Северного округа фактически перестала существовать, на оставшиеся части легла непосильная по своей тяжести нагрузка. Сопровождение своих бомбардировщиков и перехват вражеских, вылеты на разведку и штурмовку, патрулирование… И «Мессершмитты», полчища «Мессершмиттов», каждый из которых горит желанием вогнать тебя в землю. Такого накала боев ветераны не помнили со времён битвы за Эбро. А между тем немецкие моторизованные части, оставляя в тылу разрозненные очаги сопротивления, всё ближе подступали к Мадриду…

Тем не менее, помянув вечером не вернувшихся с боевого задания пилотов, эскадрилья смыкала свои ряды и следующим утром опять вылетала на задание.

…Шестёрка И-180, ведомая командиром эскадрильи майором Гонсалесом, приближалась к Мадриду с юго-востока. Издалека можно было разглядеть клубы дыма, поднимающиеся над городом: горели рабочие кварталы. Пожарные команды, отдавшие лучших людей фронту, пытались успеть повсюду, но не могли справиться с многочисленными очагами возгорания.

Строй «Хейнкелей-111Н» надвигался на столицу. В этот раз они шли без истребительного прикрытия, надеясь на своё мощное оборонительное вооружение. Какими маленькими и бессильными казались республиканские истребители по сравнению с этой армадой, заполонившей собой небо… Но раздумывать было некогда. Пилоты первых машин уже начали ложиться на боевой курс, а штурманы подготовились к бомбометанию, когда истребители Гонсалеса, неожиданно вынырнув снизу, открыли огонь почти в упор.

Эфир взорвался криками боли и проклятьями, сразу четыре «Хейнкеля», оставляя за собой хвосты дыма, обречённо потянулись к земле. Оставшиеся бомбардировщики, не меняя курс, ощерились вспышками пулемётов. И-180 Гонсалеса, ведя огонь, парами ныряли в самую гущу трасс, пытаясь расколоть вражеское оборонительное построение. Выпрыгнул с парашютом Рубио, сгорел в воздухе Хименес, вышел из боя ещё один истребитель, но поредевший строй «Хейнкелей» продолжал идти к своей цели – казармам Мадридского гарнизона и складам продовольствия.

- ¡Avante! {2} - крикнул по рации злой и разгорячённый боем Гонсалес.

Тройка истребителей, ведомая железной рукой своего командира, пошла в атаку на встречных курсах, до последнего момента не открывая огня. Как единое целое врезались лётчики во вражеский строй, поливая «Хейнкели» из пулемётов. Два бомбардировщика, включая машину командира группы, неуклюже перевалившись на крыло, обречённо понеслись к земле; И-180 Рикардо Фернандоса, изрешечённый пулями, ткнулся носом в пашню и развалился на куски. Когда пара республиканских истребителей, выполнив боевой разворот, снова устремилась к врагу, бомбардировщики, беспорядочно сбрасывая свой смертоносный груз, повернули-таки назад. Немецкие лётчики, несмотря на первоклассную дисциплину, решили не испытывать судьбу. Они были уверены, что в следующий боевой вылет своё наверстают. К тому же, на этот раз им не выделили «Мессершмитты» для прикрытия, зачем платить своей жизнью за чужие недочёты?

Гонсалес решил не преследовать их: задача была выполнена. Он увидел, что И-180 ведомого дергается и испускает клубы дыма.

- Командир, похоже, у меня пробито несколько цилиндров! Возвращаюсь на базу! – передал по рации Магринья.

Майор Гонсалес внезапно заметил продырявленный, набухающий кровью рукав комбинезона и почувствовал боль в левой руке. В горячке боя он не заметил, как был ранен. «Не беда, такое ранение не помешает благополучно вернуться и посадить самолёт».

Делая широкий разворот перед тем, как повернуть домой, Гонсалес окинул своим взором горизонт… но что это? С севера на горизонте показались чёрные точки, которые не могли быть ничем иным, как звеном «Хейнкелей»! Они летели на Мадрид!

Стиснув зубы, Гонсалес передвинул сектор газа вперёд и, набирая высоту, ринулся навстречу противнику.

Они встретились над северными окраинами столицы. Четыре немецких бомбовоза и одинокий республиканский истребитель, полный решимости их остановить. Спикировав, Гонсалес поймал в прицеле кабину пилота головной машины и нажал на гашетку. Коротко прострекотав, пулемёты замолчали. Все боеприпасы были израсходованы. От немецких машин, сомкнувших строй, к истребителю Гонсалеса тянулись ниточки очередей. Пули защёлкали по обшивке правого крыла и фюзеляжу.

Гонсалес пошёл на второй заход. Винтом своего истребителя он решил рубануть по стабилизатору «Хейнкеля». Вражеский бомбардировщик всё ближе… Внезапно — вспышка в глазах и разрывающая мозг боль…

Гонсалес с трудом приоткрыл глаза. Он понял, что падает. Истребитель шёл под углом к земле, но слабое движение ручки, выполненное ценой неимоверных усилий, выровняло его.

Поле зрения заволакивала красная пелена, руки почти не слушались. Мысли путались и цеплялись одна за другую.

«Вот, кажется, и конец тебе, Антонио», - пришла в голову непрошеная мысль. Запрокинув голову, через разбитый плексиглас фонаря Гонсалес разглядел строй «Хе-111», по-прежнему идущих на юг.

Перед помутневшим взором майора Гонсалеса промелькнула картина: улица Мадрида, женщина с двумя детьми, «Юнкерс-52» с крестами на крыльях, разрывы бомб … Картина исчезла, и вновь перед глазами чёткие на фоне неба силуэты идущих почти крыло к крылу «Хейнкелей». Под их крыльями висят фугаски. Они ждут своего часа…

Собрав последние силы, майор потянул ручку на себя. И-180 командира эскадрильи, ревя повреждённым мотором, ринулся вверх и вонзился в немецкий бомбардировщик. Столкнувшиеся самолёты разлетелись миллионами осколков, оставшиеся в строю «Хейнкели» шарахнулись в разные стороны. Один из них, неаккуратно совершив манёвр, зацепил другой, обрубив ему крыло своим, и оба самолёта, беспорядочно кувыркаясь, понеслись вниз.

* * *

Пилот единственной оставшейся машины ошарашено смотрел на белые венчики раскрывшихся далеко внизу парашютов — единственное, что напоминало о былом существовании «Хейнкелей» его звена. Такого он не встречал ни в Польше, ни во Франции… «Он что, псих, этот одинокий республиканец?..»

- Господин гауптман, впереди истребители противника! – крикнул штурман, отвлекая его от размышлений.

Действительно, над крышами Мадрида патрулировала пара республиканских бипланов. Это были даже не «Фиаты», а давно устаревшие «Боинги» {3}. Немецкий пилот презрительно хмыкнул: много ли они навоюют своими древними пулемётами ПВ?

Меж тем, республиканцы, явно заметив бомбардировщик, устремились к нему на встречных курсах. В условиях, когда скорость сближения составляла более шестиста километров в час, попасть по кабине бомбардировщика могут только очень опытные пилоты, которых вряд ли бы посадили на эти этажерки. А сделать второй заход испанцам помешает нехватка скорости. Так что беспокоиться было особенно, казалось бы, не о чем…

Внезапная мысль обожгла капитана: «А вдруг эти республиканцы не собираются отворачивать? Что, если эти неопытные лётчики на разваливающихся «Боингах» не отвернут?.. Чёрт побери, тогда «Хейнкель», несмотря на свою защищённость, разлетится на куски!» Вспомнились машины звена, стёртые с неба несколько минут назад. Капитану вовсе не улыбалась мысль разлететься на куски, ведь дома его ждала жена и трое детей!

Резкий рывок штурвала, и тяжёлая туша «Хейнкеля» устремляется вниз, разворачиваясь. «Штурман, сбросить бомбы!» Изрыгая проклятия по адресу немецких истребителей, которые «болтаются неизвестно где», недосягаемый для республиканских тихоходов, гауптман ведёт свою машину на базу.

{1}Жаргонное название автоматических 20-мм пушек MG-FF, выпускавшихся в Германии по лицензии фирмы «Эрликон» и ставились на «Мессершмитты» серии E.
{2} (исп.) «Вперёд!»
{3} «Боингами» немецкие пилоты называли советские истребители И-15.

Comments