?

Log in

модрон

Альтернатива. Глава 10.

Уже около часа французские офицеры двигались по абсолютно пустынному шоссе, держа путь на юг.

- С севера доносится артиллерийская канонада, - сказал Орватт. – Немцы могут скоро быть здесь, а у нас даже оружия нет. Надо найти какой-нибудь пункт сбора добровольцев и связаться с представителями ВВС. Теперь уж не до формальностей, надо просить машины и идти в бой, пусть даже в составе республиканской эскадрильи.

На горизонте заклубилась пыль. Стал слышен звук моторов: шла колонна автомобилей. Вскоре она поравнялась с французами. Это была моторизованная пехота республиканцев.

Головные ЗиС-6 с открытыми кузовами везли личный состав подразделения: солдаты в касках сидели на скамьях вдоль бортов, выставив вверх штыки. В середине колонны ехал «Форд» со счетверённой зенитной установкой на турели. Несколько крытых ЗиС-5, видимо, штабных, замыкали колонну.

Замыкающий грузовик резко затормозил и развернулся поперёк дороги. Выскочившие из кузова автоматчики подбежали к путникам.

- Кто такие? – спросил республиканский капитан в светло-зелёной гимнастёрке.

- Интернированные французские лётчики, - ответил Орватт. – Вот наши документы.

Капитан недоверчиво изучил удостоверения и хмыкнул.

- Куда же вы направляетесь?

- Мы хотим снова сесть за штурвал. Ищем призывной пункт или какую-нибудь часть FARE. Идём с аэродрома 7-й АЭ. Там всё разрушено и никого нет.

Республиканский офицер задумался.

- У нас приказ – двигаться к Ируну и поддержать сражающиеся пограничные части. Отпустить я вас не могу. Поедете с нами, в городе я передам вас органам безопасности, а там решат, что с вами делать.

Французов разместили в машине, и ЗиС тронулся.

* * *

В заднем проёме грузовика мелькнул поворот на аэродром: колонна миновала его, продвигаясь всё дальше на север. Ирун уже был близко. Там должны быть республиканские части, там наверняка можно прояснить обстановку.

Водитель головной машины, проходя поворот, вдруг увидел, как из-за перелеска на дорогу выскочили мотоциклы. Водитель нырнул за баранку и ударил по тормозам. Раздался дробный стук выстрелов, и ветровое стекло грузовика разлетелось вдребезги.

Посыпавшиеся из кузовов республиканцы открыли огонь, но мотоциклисты, не приняв бой, быстро скрылись из виду.

Шины переднего грузовика оказались продырявленными. Людей пришлось высадить, а машину - оттащить на обочину.

Офицеры штаба вышли из своих машин, чтобы посовещаться.

- Уму непостижимо, - пробормотал командир батальона, немолодой, с залысинами, капитан. – Немцы уже прошли Ирун!

- Это только разведка, - успокаивающе пояснил кто-то из офицеров. – Разумеется, Ирун всё еще наш, они просто обошли его.

- В любом случае ехать дальше на грузовиках опасно. Нужно спешиться, – сказал кто-то.

- Воздух! Воздух! – раздался вдруг крик, перекрываемый оглушающим звуком «иерихонских труб»{1}: на колонну республиканцев пикировали «Юнкерсы». Взбудораженные встречей с мотоциклистами, республиканские солдаты не заметили приближения нового врага.

На шоссе уже рвались бомбы, когда водители и солдаты, выпрыгивая из машин, пытались спрятаться в придорожных оврагах. Некоторые из них падали и больше не поднимались. Один из ЗиСов взлетел на воздух от прямого попадания, несколько машин вспыхнуло. Стрелки-радисты «Юнкерсов» на выходе из пикирования обстреливали дорогу из пулемётов. Открыл ответный огонь счетверённый «Максим»: расчёт зенитной установки не растерялся во всеобщей суматохе. Защёлкали республиканские винтовки, где-то застрекотал «Дегтярёв». Одна из «Штук»{2} задымила и рухнула в поле.

Отбомбившись, «Штуки» ушли. Наступила тишина, которую нарушал треск огня и стоны раненых.

Орватт вылез из канавы и окликнул своих друзей. К счастью, все они оказались живы.

Далеко впереди, там, где за горизонтом находился недостижимый теперь Ирун, глаза Орватта различили почти неуловимое движение. Вскоре можно было разглядеть тёмные фигурки людей. Их становилось всё больше, и они приближались.

- Противник с фронта! Занять оборону! – тревожно прокричал командир.

Из всей колонны на ходу чудом остался один ЗиС-6, водитель которого успел загнать машину в кювет. Общими усилиями грузовик вытолкнули на дорогу и погрузили в кузов наспех перевязанных раненых. ЗиС, фырча мотором, развернулся и понёсся в сторону Сан-Себастьяна с приказом найти госпиталь. В этой машине, вместе с остальными пострадавшими, ехал старший сержант Фуко: осколком его ранило в шею.

* * *

Мышиные мундиры немцев мелькали всё ближе и ближе. Республиканцы, отойдя подальше от горящих на шоссе грузовиков, лихорадочно занимали позиции, пользуясь складками местности.

- Господин капитан! – обратился Орватт к задержавшему их офицеру, - сейчас будет бой, а у нас на пятерых револьвер и винтовка без патронов.

- Выделите им оружие! – кивнул своим бойцам капитан.

В воздухе тем временем раздавались первые редкие выстрелы.

Французы засунули в карманы полученные патронташи и передёрнули затворы винтовок.

- Camarades! – обратился к своим подчинённым Орватт. - К сожалению, мы не смогли пока подняться в небо. Нам пришлось встретиться с врагом здесь, в этом поле. Так не посрамим же славы французского оружия! Vive la France!

- Vive la France! – ответили французские лётчики, глядя сквозь прицелы на людей в серой униформе.

Первые шеренги нацистов были уже всего в трёхстах метрах от залёгших республиканских солдат.

- ¡Fuego! – послышался крик командира батальона.

- Feu! – крикнул старший лейтенант Орватт.

- Feuer! – раздалась команда со стороны немцев.

Бой начался.

* * *

…На открытом пространстве перед испанцами уже валялось изрядное количество трупов, а на поредевший республиканский батальон наступала очередная волна немцев. Выстрелы республиканцев выбивали то одного, то другого, но оставшихся было слишком много. Оборонявшиеся несли тяжёлые потери. Погиб во время контратаки Бернавон, убит осколком гранаты Пуйяд, ранен в голову Литольф. Но оставшиеся бойцы смыкали свои ряды и продолжали бой. Чётко, как машина, передёргивал раз за разом затвор младший лейтенант Прево, посылая пули во вражеских пехотинцев; мастерски орудовал подобранным немецким карабином старший лейтенант Орватт; несмотря на ранение, не уходил из строя сержант Литольф.

Старший лейтенант Мендес, принявший командование республиканским батальоном, понимал, что удержать немцев подчинённые ему силы не смогут. Единственный способ спасти оставшихся людей –отступить. Но что тогда делать с тяжелоранеными? Ведь их было уже почти столько же, сколько бойцов, оставшихся в строю. Как их эвакуировать по открытой местности с немцами на плечах?..

Тем временем, новые силы немцев уже надвигались на линию обороны…

- Противник с тыла! – раздался чей-то истошный вопль, заглушённый автоматным треском и взрывами гранат. Произошло непоправимое: немцы, умело воспользовавшись рельефом местности и стелящимся с шоссе дымом, незаметно подобрались к позициям батальона. Республиканцы оказались между двух огней.

Теперь размышлять стало некогда.

- На прорыв! – закричал Мендес изо всех сил. – Все за мной!

В начавшейся суматохе отдавать более конкретные и пространные приказы было бессмысленно.

Орватт мигом осознал изменившуюся обстановку.

- Гранаты к бою! – крикнул он по-испански. - Пулемётчики, сюда! Прикрыть отход!

Он выдернул чеку из «лимонки» и бросил её в наступающих немцев.

Оказавшиеся рядом бойцы поняли его замысел. Пока потрёпанные силы батальона, собравшись в кулак, пробивали цепь зашедших с тыла немцев, маленькая горстка республиканцев пулемётным огнём и гранатами удерживала старую линию обороны. Понятно, что при прорыве окружения на счету каждый боец, но без Орватта батальон был бы неминуемо уничтожен в спину наступающими с фронта автоматчиками.

Шум боя за спиной начал удаляться: видимо, немцы не смогли остановить бойцов Мендеса. Рядом с Орваттом вело огонь считанное количество бойцов, остальные лежали на земле убитыми или тяжёло раненными.

- Отступаем! - крикнул старший лейтенант, и тут острая боль внезапно пронзила его череп…

Краткий проблеск сознания - Орватта тащат на плащ-палатке два республиканца, ещё один бежит рядом, выпуская очереди из трофейного МП-38. Бойцы перемещаются быстро, импровизированные носилки трясёт, но, слегка приподняв голову, Орватт может различить позади, на линии, где они приняли бой, опрокинувшегося навзничь Литольфа и Прево, продолжающего методично поливать атакующие цепи из «Дегтярёва».

«Сто двадцать первый… Сто двадцать второй… Сто двадцать третий… Диск закончился… Диск заменён… Сто двадцать четвёртый… Сто двадцать пятый…»

«Беги, Прево!» - хочет крикнуть Орватт, но не может произнести ни слова. Перед глазами тёмная пелена, боль становится невыносимой… И тут всё окончательно исчезает.

* * *

Солнце уже миновало зенит и начало клониться к закату, в то время как майор Гонсалес, командир 4-й АЭ, всё ещё ходил взад-вперёд по штабному помещению, поминутно оглядываясь на молчавший телефонный аппарат. За окном, на бетонном покрытии аэродрома Алькала-де-Энарес, были выстроены И-180 его эскадрильи. Пилоты сидели в кабинах, готовые запустить двигатели. Но команды на взлёт пока не поступало.

Гонсалес слышал, что на северных рубежах идут тяжёлые бои, а некоторые республиканские авиачасти как будто даже потеряли боеспособность. Его эскадрилья, оснащённая новейшими машинами и опытными пилотами, могла серьёзно влиять на обстановку в воздухе, но штаб явно приберегал её для критических обстоятельств, не желая растрачивать мощь 4-й АЭ на решение второстепенных задач. Судя по всему, полной информацией там всё ещё не владели.

«¡Carramba! Почему я не командую какой-нибудь менее именитой частью? Давно бы уже вступил в бой», - думал Гонсалес. Ему вспомнился знакомый по Кировобадским лётным курсам, майор Руэда, ныне командир дислоцированной на севере 7-й АЭ. Уж он-то, должно быть, уже пополнил в этот день свой боевой счёт.

В этот самый момент Педро Руэда, усталый и запылённый, стоял на лесной поляне и считал оставшихся в его распоряжении бойцов. Их было очень мало, этих лётчиков и техников, призванных обеспечивать воздушную мощь Испанской республики, но вынужденных немало поработать штыком и прикладом в этот проклятый день.

… Колонна грузовиков, увозившая с разрушенного аэродрома личный состав эскадрильи и выживших офицеров штаба группы («Почему, по чьей преступной беспечности штаб группы оказался возле самой границы?!» - вновь и вновь спрашивал себя Руэда), направлялась в Памплону, где дислоцировалась 8-я эскадрилья. Там они хотели получить самолёты или хотя бы приказ командования, что делать дальше. Однако им не суждено было туда попасть. Когда до города оставалось всего десять километров, колонна попала в засаду. Кинжальным огнём из пулемёта был подожжён первый грузовик, закидан гранатами последний, а затем началось методичное уничтожение людей, выпрыгивающих из машин.

Под огнём Руэда собрал вокруг себя горстку людей и ударил в штыки. Цепь нападавших дрогнула, и через образовавшийся разрыв вырвалась наружу группа республиканцев. Добежав до ближайшего леска и углубившись в него на несколько километров, они повалились на землю. «Много было у врагов автоматического оружия, да людей мало, - подумал Руэда, с трудом переводя дыхание. – Окажись их больше – все бы мы там остались». Сколько человек погибло, точно неизвестно, - часть бойцов рассеялась и бродила где-то поодиночке, - но и так было понятно, что потери от внезапного нападения оказались ощутимыми.

Памплона - столица провинции Наварра, в которой всегда были сильны позиции карлистов{3}. Эта территория оказалась единственной, где во время мятежа Франко республиканцы потерпели поражение без боя. В провинции просто отменили республику под перезвон колоколов и радостные крики приверженцев католической церкви. Неудивительно, что и после окончания гражданской войны здесь сохранились отряды франкистов, поддерживаемые местным населением. Видимо, с нападением немцев они вылезли наружу.

Решено было пробираться к Памплоне скрытно, избегая дорог, которые, должно быть, контролировались мятежниками.

Вот уже впереди показались предместья города, но Руэда, негласно ставший командиром отряда, дал сигнал к остановке. Какое-то смутное, не до конца оформленное подозрение беспокоило его. Нескольких людей майор отправил в разведку, а остальным приказал располагаться на отдых, выставив караул и не демаскируя себя.

С той стороны, куда ушла разведка, вдруг раздались автоматные очереди и выстрелы из винтовок.

- Вперёд, за мной! – крикнул Руэда, выхватывая из кобуры пистолет. Отряд снялся с места и бегом двинулся к месту схватки. Навстречу им из-за поворота выскочило несколько человек из числа ходивших на разведку. На их лицах был написан страх, у нескольких гимнастёрки кровянились от свежих ранений.

- Назад! Там немцы! – выкрикнул один из них, рядовой Моралес.

- Где Агирре и Фернандос? – быстро спросил майор.

- Убиты! Скорее уходим, командир!..

Оказалось, что республиканские бойцы, не осознавшие причин предпринятых Руэдой предосторожностей, не особенно скрываясь дошли до грунтовки и наткнулись на немецких солдат, встретить которых в глубоком тылу они явно не ожидали.

..Оторвавшись от погони и подойдя к городу с другой стороны, Руэда ещё раз послал разведку. На этот раз она прошла благополучно и посланные бойцы вернулись с неутешительными новостями: в городе, как у себя дома, разместились крупные силы противника. Видели разведчики и группы вооружённых людей в плащах с вышитым красным сердцем: то были воскресшие из небытия отряды рекете{4}.

Уже гораздо позже выяснилось, что франкисты, видимо, по согласованию с немцами, вышли на улицы и захватили аэродром, где базировалась 8-я эскадрилья. Практически в это же время над Памплоной был выброшен десант, а на ВПП приземлилось несколько транспортных «Юнкерсов», набитых солдатами вермахта. Немногим бойцам из гарнизона города удалось уйти живыми. Оказать упорное сопротивление неприятелю они не смогли, слишком уж их было мало. Ведь Памплона далеко от границы, командование не стало располагать там крупные части…

Так от Испанской республики разом была отторгнута крупная территория в тылу, перерезаны коммуникации. Положение оборонявшихся на северо-западе частей регулярной армии из опасного стало критическим.

Ну а людям Руэды пришлось обходить Памплону кружным путём. После многочасового перехода, вконец измотавшись, они смогли выбраться к своим.

{1}Устройства, устанавливавшиеся немцами на пикирующие бомбардировщики и издающие душераздирающие звуки во время пикирования самолёта. Применялись как средство психологической атаки.
{2} Stuka - прозвище немецкого бомбардировщика “Юнкерс-87” (получено сокращением слова Sturzkampfflugzeug — (нем.) пикирующий бомбардировщик)
{3}Представители консервативной политической партии, поддерживающей Франко во время гражданской войны
{4} карлистские «отряды самообороны» времён гражданской войны

Comments